Что это было: дипломатический зондаж или нечто большее? Российский историк В.Я. Сиполс, работавший в английских архивах, обнаружил там запись выступления Чемберлена на заседании правительства «в те дни» (т.е., видимо, в июле или августе 1939 г.). Чемберлен тогда сказал: «Если Великобритания оставит господина Гитлера в его сфере (Восточная Европа), то он оставит в покое нас» . Ссылаясь на эти данные и на сведения о будто бы намечавшейся на 21 августа 1939 г. поездке Геринга в Англию, В.Я. Сиполс приходит к выводу: Это была «попытка заключения с Гитлером нового соглашения Мюнхенского типа теперь за счет Польши и других стран Восточной Европы, которые Англия была готова признать сферой господства Германии».
Ценная информация о планах Сталина содержится в его беседе с Генеральным секретарем Исполкома Коминтерна Г.М. Димитровым, которая состоялась в присутствии Молотова и Жданова 7 сентября 1939 г. (через неделю после нападения Германии на Польшу), но была опубликована только 60 с лишним лет спустя.
Сталин тогда сказал Димитрову: «Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры. Но англичане и французы хотели нас иметь в батраках и за это ничего не платить. Мы, конечно, не пошли бы в батраки и еще меньше, ничего не получая».
Пойти, по выражению Сталина и Жданова, «в батраки», разумеется, означает взять на себя главную тяжесть войны против Германии, но что значит «ничего не получая»? На какую плату рассчитывал Сталин? Скорее всего, примерно на такую, какую он получил от Германии по «дополнительному протоколу».
Оправдывая уже предрешенный «дополнительным протоколом» раздел Польши, Сталин назвал её «фашистским государством», которое «угнетает украинцев, белорусов и т.д.». По его мнению, «что плохого было бы, если бы в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население?»
Беседа Сталина с Димитровым показывает, что были правы и те историки, которые усматривали в его действиях намерения столкнуть две коалиции капиталистических государств, а самому остаться в стороне. Сталин говорил Димитрову: «Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.п.). За передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Не плохо, если руками Германии было расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расшатывает, подрывает капиталистическую систему… Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент – подталкивать другую сторону».
Вопрос о мотивах действий сталинского руководства тесно связан с вопросом о политической, правовой и моральной оценке советско-германского пакта о ненападении и секретных советско-германских протоколов. Он до сих пор остается предметом ожесточенной полемики. «Критики» указывают, что секретные советско-германские протоколы самым вопиющим образом нарушали международное право; что они явились непосредственной причиной Второй мировой войны, привели к разделу Польши и ликвидации польского государства; к нападению СССР на Финляндию; к присоединению к СССР прибалтийских стран, Бессарабии и Северной Буковины вопреки воле их народов. Для них это «сговор» советского и нацистского вождей;2 «заговор» двух тоталитарных государств «против пяти суверенных государств с целью лишить их независимости и территориальной целостности» . По их мнению, Германия воспользовалась соглашением с СССР «более эффективно, чем Советский Союз», для которого это соглашение означало «фактическое участие СССР до середины 1941 г. в войне на стороне Германии против западных союзников».
«Традиционалисты» отвечают, что секретные соглашения о разделе чужих территорий вовсе не новость в практике международных отношений. Достаточно вспомнить секретное англо-французское соглашение Сайкс-Пико 1916 г. о разделе азиатских владений Турции; тайные договоры о будущих территориальных приращениях, заключенные Англией, Францией, Италией и Россией во время Первой мировой войны, а в более позднее время -
«процентное соглашение» Сталина с Черчиллем о разграничении «сфер влияния» на Балканах и ялтинское соглашение Сталина, Черчилля и Рузвельта о передаче Советскому Союзу Южного Сахалина и Курильских островов. С этой точки зрения «дополнительный протокол» не был каким-то исключительным, невиданным ранее событием. Конечно, Советский Союз заключил секретное соглашение с нацистской Германией, действия которой вызывали осуждение общественного мнения, но и Мюнхенская конференция была соглашением Англии и Франции (хотя и не секретным) с тем же нацистским государством. «Традиционалисты» подчеркивают, что после Мюнхена, когда Англия и Франция, по существу, отказались от политики коллективной безопасности, Советский Союз должен был защищать только свои, а не чужие национальные интересы. По «дополнительному протоколу» Германия и СССР (как когда-то Пруссия, Австрия и Россия) разделили между собой Польшу, и это было для неё страшной трагедией, но разве Советский Союз был обязан защищать Польшу, которая и не думала о защите интересов СССР?
Следуя за «Фальсификаторами истории», где было написано, что пакт о ненападении с Германией «явился дальновидным и мудрым шагом советской внешней политики при создавшейся тогда обстановке», «традиционалисты» доказывают, что «решение советского правительства заключить договор о ненападении с Германией было при тех обстоятельствах фактически вынужденным, но вполне естественным и обоснованным в условиях, когда добиться создания эффективной англо-франко-советской коалиции не удалось».Что это было: дипломатический зондаж или нечто большее? Российский историк В.Я. Сиполс, работавший в английских архивах, обнаружил там запись выступления Чемберлена на заседании правительства «в те дни» (т.е., видимо, в июле или августе 1939 г.). Чемберлен тогда сказал: «Если Великобритания оставит господина Гитлера в его сфере (Восточная Европа), то он оставит в покое нас» . Ссылаясь на эти данные и на сведения о будто бы намечавшейся на 21 августа 1939 г. поездке Геринга в Англию, В.Я. Сиполс приходит к выводу: Это была «попытка заключения с Гитлером нового соглашения Мюнхенского типа теперь за счет Польши и других стран Восточной Европы, которые Англия была готова признать сферой господства Германии».
Ценная информация о планах Сталина содержится в его беседе с Генеральным секретарем Исполкома Коминтерна Г.М. Димитровым, которая состоялась в присутствии Молотова и Жданова 7 сентября 1939 г. (через неделю после нападения Германии на Польшу), но была опубликована только 60 с лишним лет спустя.
Сталин тогда сказал Димитрову: «Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры. Но англичане и французы хотели нас иметь в батраках и за это ничего не платить. Мы, конечно, не пошли бы в батраки и еще меньше, ничего не получая».
Пойти, по выражению Сталина и Жданова, «в батраки», разумеется, означает взять на себя главную тяжесть войны против Германии, но что значит «ничего не получая»? На какую плату рассчитывал Сталин? Скорее всего, примерно на такую, какую он получил от Германии по «дополнительному протоколу».
Оправдывая уже предрешенный «дополнительным протоколом» раздел Польши, Сталин назвал её «фашистским государством», которое «угнетает украинцев, белорусов и т.д.». По его мнению, «что плохого было бы, если бы в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население?»
Беседа Сталина с Димитровым показывает, что были правы и те историки, которые усматривали в его действиях намерения столкнуть две коалиции капиталистических государств, а самому остаться в стороне. Сталин говорил Димитрову: «Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.п.). За передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Не плохо, если руками Германии было расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расшатывает, подрывает капиталистическую систему… Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент – подталкивать другую сторону».
Вопрос о мотивах действий сталинского руководства тесно связан с вопросом о политической, правовой и моральной оценке советско-германского пакта о ненападении и секретных советско-германских протоколов. Он до сих пор остается предметом ожесточенной полемики. «Критики» указывают, что секретные советско-германские протоколы самым вопиющим образом нарушали международное право; что они явились непосредственной причиной Второй мировой войны, привели к разделу Польши и ликвидации польского государства; к нападению СССР на Финляндию; к присоединению к СССР прибалтийских стран, Бессарабии и Северной Буковины вопреки воле их народов. Для них это «сговор» советского и нацистского вождей;2 «заговор» двух тоталитарных государств «против пяти суверенных государств с целью лишить их независимости и территориальной целостности» . По их мнению, Германия воспользовалась соглашением с СССР «более эффективно, чем Советский Союз», для которого это соглашение означало «фактическое участие СССР до середины 1941 г. в войне на стороне Германии против западных союзников».
«Традиционалисты» отвечают, что секретные соглашения о разделе чужих территорий вовсе не новость в практике международных отношений. Достаточно вспомнить секретное англо-французское соглашение Сайкс-Пико 1916 г. о разделе азиатских владений Турции; тайные договоры о будущих территориальных приращениях, заключенные Англией, Францией, Италией и Россией во время Первой мировой войны, а в более позднее время -
«процентное соглашение» Сталина с Черчиллем о разграничении «сфер влияния» на Балканах и ялтинское соглашение Сталина, Черчилля и Рузвельта о передаче Советскому Союзу Южного Сахалина и Курильских островов. С этой точки зрения «дополнительный протокол» не был каким-то исключительным, невиданным ранее событием. Конечно, Советский Союз заключил секретное соглашение с нацистской Германией, действия которой вызывали осуждение общественного мнения, но и Мюнхенская конференция была соглашением Англии и Франции (хотя и не секретным) с тем же нацистским государством. «Традиционалисты» подчеркивают, что после Мюнхена, когда Англия и Франция, по существу, отказались от политики коллективной безопасности, Советский Союз должен был защищать только свои, а не чужие национальные интересы. По «дополнительному протоколу» Германия и СССР (как когда-то Пруссия, Австрия и Россия) разделили между собой Польшу, и это было для неё страшной трагедией, но разве Советский Союз был обязан защищать Польшу, которая и не думала о защите интересов СССР?
Следуя за «Фальсификаторами истории», где было написано, что пакт о ненападении с Германией «явился дальновидным и мудрым шагом советской внешней политики при создавшейся тогда обстановке», «традиционалисты» доказывают, что «решение советского правительства заключить договор о ненападении с Германией было при тех обстоятельствах фактически вынужденным, но вполне естественным и обоснованным в условиях, когда добиться создания эффективной англо-франко-советской коалиции не удалось».Что это было: дипломатический зондаж или нечто большее? Российский историк В.Я. Сиполс, работавший в английских архивах, обнаружил там запись выступления Чемберлена на заседании правительства «в те дни» (т.е., видимо, в июле или августе 1939 г.). Чемберлен тогда сказал: «Если Великобритания оставит господина Гитлера в его сфере (Восточная Европа), то он оставит в покое нас» . Ссылаясь на эти данные и на сведения о будто бы намечавшейся на 21 августа 1939 г. поездке Геринга в Англию, В.Я. Сиполс приходит к выводу: Это была «попытка заключения с Гитлером нового соглашения Мюнхенского типа теперь за счет Польши и других стран Восточной Европы, которые Англия была готова признать сферой господства Германии».
Ценная информация о планах Сталина содержится в его беседе с Генеральным секретарем Исполкома Коминтерна Г.М. Димитровым, которая состоялась в присутствии Молотова и Жданова 7 сентября 1939 г. (через неделю после нападения Германии на Польшу), но была опубликована только 60 с лишним лет спустя.
Сталин тогда сказал Димитрову: «Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры. Но англичане и французы хотели нас иметь в батраках и за это ничего не платить. Мы, конечно, не пошли бы в батраки и еще меньше, ничего не получая».
Пойти, по выражению Сталина и Жданова, «в батраки», разумеется, означает взять на себя главную тяжесть войны против Германии, но что значит «ничего не получая»? На какую плату рассчитывал Сталин? Скорее всего, примерно на такую, какую он получил от Германии по «дополнительному протоколу».
Оправдывая уже предрешенный «дополнительным протоколом» раздел Польши, Сталин назвал её «фашистским государством», которое «угнетает украинцев, белорусов и т.д.». По его мнению, «что плохого было бы, если бы в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население?»
Беседа Сталина с Димитровым показывает, что были правы и те историки, которые усматривали в его действиях намерения столкнуть две коалиции капиталистических государств, а самому остаться в стороне. Сталин говорил Димитрову: «Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.п.). За передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Не плохо, если руками Германии было расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расшатывает, подрывает капиталистическую систему… Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент – подталкивать другую сторону».
Вопрос о мотивах действий сталинского руководства тесно связан с вопросом о политической, правовой и моральной оценке советско-германского пакта о ненападении и секретных советско-германских протоколов. Он до сих пор остается предметом ожесточенной полемики. «Критики» указывают, что секретные советско-германские протоколы самым вопиющим образом нарушали международное право; что они явились непосредственной причиной Второй мировой войны, привели к разделу Польши и ликвидации польского государства; к нападению СССР на Финляндию; к присоединению к СССР прибалтийских стран, Бессарабии и Северной Буковины вопреки воле их народов. Для них это «сговор» советского и нацистского вождей;2 «заговор» двух тоталитарных государств «против пяти суверенных государств с целью лишить их независимости и территориальной целостности» . По их мнению, Германия воспользовалась соглашением с СССР «более эффективно, чем Советский Союз», для которого это соглашение означало «фактическое участие СССР до середины 1941 г. в войне на стороне Германии против западных союзников».
«Традиционалисты» отвечают, что секретные соглашения о разделе чужих территорий вовсе не новость в практике международных отношений. Достаточно вспомнить секретное англо-французское соглашение Сайкс-Пико 1916 г. о разделе азиатских владений Турции; тайные договоры о будущих территориальных приращениях, заключенные Англией, Францией, Италией и Россией во время Первой мировой войны, а в более позднее время -
«процентное соглашение» Сталина с Черчиллем о разграничении «сфер влияния» на Балканах и ялтинское соглашение Сталина, Черчилля и Рузвельта о передаче Советскому Союзу Южного Сахалина и Курильских островов. С этой точки зрения «дополнительный протокол» не был каким-то исключительным, невиданным ранее событием. Конечно, Советский Союз заключил секретное соглашение с нацистской Германией, действия которой вызывали осуждение общественного мнения, но и Мюнхенская конференция была соглашением Англии и Франции (хотя и не секретным) с тем же нацистским государством. «Традиционалисты» подчеркивают, что после Мюнхена, когда Англия и Франция, по существу, отказались от политики коллективной безопасности, Советский Союз должен был защищать только свои, а не чужие национальные интересы. По «дополнительному протоколу» Германия и СССР (как когда-то Пруссия, Австрия и Россия) разделили между собой Польшу, и это было для неё страшной трагедией, но разве Советский Союз был обязан защищать Польшу, которая и не думала о защите интересов СССР?
Следуя за «Фальсификаторами истории», где было написано, что пакт о ненападении с Германией «явился дальновидным и мудрым шагом советской внешней политики при создавшейся тогда обстановке», «традиционалисты» доказывают, что «решение советского правительства заключить договор о ненападении с Германией было при тех обстоятельствах фактически вынужденным, но вполне естественным и обоснованным в условиях, когда добиться создания эффективной англо-франко-советской коалиции не удалось».
Что это было: дипломатический зондаж или нечто большее? Российский историк В.Я. Сиполс, работавший в английских архивах, обнаружил там запись выступления Чемберлена на заседании правительства «в те дни» (т.е., видимо, в июле или августе 1939 г.).
Чемберлен тогда сказал: «Если Великобритания оставит господина Гитлера в его сфере (Восточная Европа), то он оставит в покое нас» . Ссылаясь на эти данные и на сведения о будто бы намечавшейся на 21 августа 1939 г. поездке Геринга в Англию, В.Я. Сиполс приходит к выводу: Это была «попытка заключения с Гитлером нового соглашения Мюнхенского типа теперь за счет Польши и других стран Восточной Европы, которые Англия была готова признать сферой господства Германии».
Ценная информация о планах Сталина содержится в его беседе с Генеральным секретарем Исполкома Коминтерна Г.М. Димитровым, которая состоялась в присутствии Молотова и Жданова 7 сентября 1939 г. (через неделю после нападения Германии на Польшу), но была опубликована только 60 с лишним лет спустя.
В случае союза СССР с Англией и Францией опять, как во времена Мюнхена, неизбежно вставал вопрос: как Советский Союз, не имевший общей границы с Германией, мог бы развернуть наступление против Германии, если Польша и Румыния отказываются пропустить его войска через свою территорию? Возникал и другой, очень важный для Советского Союза, вопрос: какую помощь окажут ему Англия и Франция, если СССР вступит в войну с Германией в результате её нападения на Польшу?
В мае 1939 г. войска Японии и контролируемого Японией государства Маньчжоу-Го вторглись на территорию Монгольской Народной Республики в районе реки Халхин-Гол, утверждая, что эта территория будто бы принадлежит Маньчжоу-Го. Советский Союз с 1936 года, связанный с Монгольской Народной Республикой договором о взаимной помощи, направил в район конфликта свои войска. Военные действия между советско-монгольскими и японо-маньчжурскими войсками продолжались более 3 месяцев и закончились только в середине августа 1939 г. разгромом японских войск.
Советское правительство не сразу ответило согласием. 7 августа Молотов телеграфировал Астахову: «Считаем неподходящим при подписании торгового соглашения предложение о секретном протоколе» . 8 августа 1939 г. Астахов написал Молотову письмо, в котором, перечислив различные экономические и административные вопросы, вызывавшие разногласие между Германией и СССР, добавил: «Фраза об отсутствии противоречий «на всем протяжении от Черного моря до Балтийского» может быть понята как желание договориться по всем вопросам, связанным с находящимися в этой зоне странами». Именно на это письмо Астахова Молотов 11 августа ответил приведенной выше телеграммой со словами: «Перечень объектов, указанный в Вашем письме от 8 августа, нас интересует».
